Category: происшествия

Category was added automatically. Read all entries about "происшествия".

Чтоб получить от бублика дыру, Иль уши уже мёртвого осла, Пролиться должен дождик в четвергу, Рак…

promo shabalrusht february 26, 2016 14:40 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Промоблок свободен. Размещение в нем вашего поста за ... а сколько не жалко, я не жадный! Записи националистрической направленности, оскорбляющие и унижающие любые религии (включая атеизм), утверждающие превосходство какой-либо расы, содержащие ненаучные факты, данные, теории преследуются…

Выпал снег. По городу прокатилась волна самоубийств среди дворников. Оставшимся в живых выдали…

Ненависть

Маленький Юрген был счастлив, два месяца назад ему исполнилось десять, а сегодня его приняли в Гитлерюгенд и вот он уже пимпф. Четыре года в Юнг фольк, а потом член дружины, а когда вырастет, стать членом партии, как отец. Юргену было только шесть, когда отец прижал его к груди, оцарапав щеку пуговицами мундира - он заскочил домой, чтобы попрощаться перед поездкой на фронт.
Все тогда шло отлично. Мама улыбалась, получая письма от папы из Франции, Дании, Польши. Папа присылал посылки почтой или их привозили в Дрезден папины сослуживцы - вкусные сыры, красивые банки с консервами и бутылки с винами. В Дрездене все вокруг ходили веселые, члены Юнг фолька и Гитлерюгенд маршировали с факелами, ходили в походы и занимались гимнастикой. Почти у каждого в школе отец был на фронте и мальчишки обменивались марками, которые отклеивали с конвертов отцовских писем, и ждали отцов с победой над всеми врагами.
А потом все вдруг стало плохо. Сообщили, что папа погиб на фронте. Мама получила бумагу о его смерти и Железный крест отца. Посылки больше никто не присылал, а в магазинах и лавочках исчезли продукты. Пригодилось есть овсянку без молока и сахара - очень невкусную. Иногда весь обед состоял из тушеной брюквы и капустного супа. А еще часто стали прилетать самолеты и бомбить город - очень страшно. Надо было быстро собираться и уходить в подвал, где было бомбоубежище. Только взрывы от бомб были слышны и там, стены ужасно тряслись, с потолка и стен сыпались пыль и кирпичная крошка. Мама все время плакала. Юрген тоже хотел заплакать, но надо было утешать маму, хоть губы дрожали и приходилось их кусать.

Юргена вместе с мамой отправили в Силезию, в город Бреслау - там было гораздо безопаснее. Работу в Бреслау мама не нашла, а прожить на отцовскую пенсию и детское пособие Юргена невозмжно. Приходилось ездить к фермерам за город, помогать им убирать урожай, ухаживать за скотом, выполнять самую разную крестьянскую работу. Денег бауэры не платили, но в доме теперь были картошка, брюква, капуста. Стакан молока Юрген каждый день честно делил с мамой, иногда фермеры давали за работу кусок кролика, гораздо реже - кусочек свинины. Теперь Юрген рад был и куску хлеба с лярдом, сливочное масло он не видел уже давно.

Фюрер по радио говорил о небходимости сплотиться и дать отпор, а все вокруг, и мама тоже, ожидали полчища варваров, орды большевиков. Всех немцев они превратят в рабов, женщин будут насиловать и убивать. Уехать Юргену и муттер было некуда, оставалось покорно ждать своей участи. Когда вермахт и СС прекратили сопротивление - большая часть погибла, кто-то сдался, кто-то с боями отступил в сторону американцев и британцев, в город вошли русские войска. Орда большевиков оказалась вовсе не страшной, они даже стали раздавать какой-то "борсч", сваренный в полевых кухнях. Женщин не насиловали, Юрген сам слышал, как мама обсуждала с соседками, что какие-то Лиззи и Марта сами "вешались" на русских офицеров. Юрген не понимал, зачем русскому надо ходить с висящей на нем Лиззи. Красная армия ушла, по радио объявили о капитуляции, мама плакала. По городу были расклеены распоряжения новых польских властей с призывом к немцам уехать в Германию, в Силезию стали съезжаться поляки из-под Варшавы и Кракова, с Востока и Юга. Бреслау стал Вроцлавом, отовсюду звучала польская речь, вывески на лавках и магазинах менялись на польские. Язык был странный, вроде бы написано все теми же буквами, а ничего не понятно.

Шум и крики на улице, Юрген подошел к окну и увидел, как трое молодых мужчин бьют герра Мюллера. Фрау Мюллер кричала и пыталась оттащить одного из мужчин, а тот ударил ее кулаком по лицу, повалил на тротуар и пнул ногой в живот. Фрау Мюллер было больше шестидесяти, ей трудно было подняться на ноги, она стояла на тротуаре на коленях и плакала, сплевывая кровь. Герр Мюллер уже не кричал, голова его качалась от ударов вправо-влево, под руки его придерживали двое, третий бил.
Дверь квартиры, в которой жил Юрген с матерью, затряслась от ударов, после одного особенно сильного удара дверь распахнулась, замок и засов не выдержали. Юрген получил сильную оплеуху раскрытой ладонью, щека распухла и запылала, из разбитой губы потекла кровь. Молодой поляк подошел к матери Юргена и одним движением разорвал её платье на груди.
- Юрген, бегом на кухню и сиди там тихо! - ослушаться мамы было невозможно. На кухне Юрген уставился в окно и смотрел, смотрел во двор, ничего не видя вокруг. Шумело в голове и в ушах стоял мамин голос. Мальчик не видел, как из окна четвертого этажа выпрыгнула Берта, ей было 14 лет. Трое перегнулись из комнаты в двор, наблюдая, как Берта пытается отползти подальше от дома - обе ноги ее были сломаны и она не силах была подняться.

продолжение следует

Хока и Бабайка на Майдане

"Придет Хока и съест тебя! Придет Бабайка - заберет!" - слезы у ребенка ручьем, а он жмется к папе-маме, хотя только что получил по попе за устроенную в магазине истерику - мама-папа всяко-разно лучше ужасных Хоки и Бабайки, хотя родители периодически ставят в угол и иногда могут наподдать по заднице.

Какими только слоями не испещрено израильской общество: ашкеназы и сефарды, "русские", румыны и марокканцы. "Белые" евреи с корнями из Германии, смуглые из Йемена и совсем черные фалаши из Эфиопии. Ультраортодоксы из Иерусалимского квартала Меа Шаарим, реформаторы с женщинами-раввинами и неверящие ни в бога, ни в черта атеисты. Весь этот котел кипит в Израиле десятилетиями - спорит, выходит на демонстрации, дерется на улицах и в кнессете. И ощетинивается, объединяясь, при малейшей угрозе со стороны окружающего арабского мира. И становятся плечом к плечу евреи с пейсами, в черных и цветных вязаных кипах, те, кто ходит в синагогу по субботам и кто посещает её от случая к случаю. Становились рядом с автоматами и поддерживали друг друга во всех войнах: за Независимость, в Шестидневной, Судного дня, в Ливанских кампаниях.

Насколько я понял, Майдан в Киеве был представлен очень разными политическими силами, включая и политических маргиналов. Что уж говорить об Анти-Майдане, в котором участвовали и "счастливцы" из Крыма и "несчастливцы" из Донецка и Луганска. Три ядра, три составные части Украины: западенцы, стремящиеся в Европу и очень разные, тяготеющие кто к Румынии, кто к Венгрии, к Чехии или к Польше, юго-восток, говорящий по-русски и помнящий о своем русском/татарском происхождении Крым. А еще есть не вовсе определившийся Центр. А внешней угрозы нет, цементировать всю эту окрошку нечем. Нет? Сейчас придумаем, тем более, что большой противный брат-сосед совсем рядом. Его и назначим стрелочником, тем более, что он сам для этого дает не только поводы, но и деньги в виде кредитов. Кто ж нормальный кредиторов любит?!

А что дальше? А дальше будет так, как было в Польше. Да и на Украине уже было еще при жизни Хмельницкого и особенно после его смерти. Харизматичный Богдан-Зиновий в какой-то степени цементировал  Украину. С его смертью хохлы не столько противостояли внешним угрозам, сколько грызлись между собой. Паны дрались - чубы трещали у хлопов. П***ц стране. Как настиг он в свое время шумеров, хеттов, Вавилон и Ассирию.

Больной скорее жив, чем мертв!

Спасибо всем, кто принимал участе, и непосредственно держа сердце в руках, и обеспечивая работу АИК, и проводя наркоз. Спасибо всем друзьям за поддержку и теплые слова.


Пластика восходящей аорты
Замена аортального клапана
Замена митрального клапана
Пластика кольца трикуспидального клапана
Аорто-коронарный шунт

Обновление ответить на все записи с виртуальной клавы - я ж сойду с ума! Друзья, я вас люблю всех, а ваши слова лечат лучше любых колес и инъекций.

По пути Комбинатора

На Театральной площади великий комбинатор попал под  лошадь.  Совершенно  неожиданно  на  него
налетело  робкое животное белого цвета и толкнуло его костистой грудью. Бендер упал, обливаясь потом. 
Было очень  жарко.  Белая лошадь  громко  просила  извинения.  Остап  живо  поднялся. Его
могучее тело не получило никакого повреждения. Тем больше  было причин и возможностей для скандала.
     Гостеприимного  и  любезного  хозяина  Москвы  нельзя было узнать. Он вразвалку подошел к смущенному старичку извозчику  и треснул его кулаком по ватной спине. Старичок терпеливо перенес наказание. 
Прибежал милиционер.
- Требую  протокола! - с пафосом закричал Остап. В его голосе послышались металлические нотки человека, оскорбленного в  самых  святых своих чувствах.

Иду себе по тротуару... Не так - возвращаюсь домой после работы, вечер, предвкушаю, настроение 
отличное, самочувствие неплохое. Иду себе по тротуару, никого не трогаю. Вдруг легкий толчок в сумку, 
которая висит у меня на левом плече - мимо проезжает урод на уродце отечественного Автопрома. Не 
соображу, что за физика процесса - меня разворачивает - полуоборот лицом к машине - клонит к ней - вынужденно отталкиваться от кузова, перебирая руками - авто продолжает медленно ехать - наконец останавливается.
Стучу кулаком по крыше, ногой по заднему крылу и, обойдя машину сзади, по бамперу.
Два молодых уродца выскакивают из салона, начинается взаимный ор с использование идиом и обсценной 
лексики. Вызов полиции по 112 и "для звонка в полицию нажмите цифру 2".
Ожидание около часа, в течение которого я обзавелся группой поддержки в количестве трех свидетелей 
происшествия, наполучал всяческий угроз и обещаний (первые 10-15 минут), которые перешли в извинения и предложение сначала ста рублей, потом трехсот и даже трехсотпятидесяти (последние три четверти часа). 
Когда мне уже очень сильно захотелось выпить 100 мл водки, закусив ее супом и котлетой, я плюнул 
слюной и продолжил путь домой. 
Ну, конечно, в ГИБДД я позвонил - надо же было отменить вызов .
"It's a long way to Tipperary ..."

Ты найдись, а уж получить свое - получишь!

Откровенно обрадовало, что в московские больнички Атажжоный не поступал (дозвонился до справочной), и в Бюро Несчастных случаев не зарегистрирован.
Понятно, что нельзя быть уверенным на 100 %, но все же...