Category: отношения

Category was added automatically. Read all entries about "отношения".

Консерваторка в первую брачную ночь становится на табуретку и конферансно объявляет: - Супружеский…

promo shabalrusht february 26, 2016 14:40 Leave a comment
Buy for 100 tokens
Промоблок свободен. Размещение в нем вашего поста за ... а сколько не жалко, я не жадный! Записи националистрической направленности, оскорбляющие и унижающие любые религии (включая атеизм), утверждающие превосходство какой-либо расы, содержащие ненаучные факты, данные, теории преследуются…

Роман под "Лунную рапсодию" (продолжение)

Начало: http://shabalrusht.livejournal.com/399783.html

Спустя много лет Лева пытался сообразить, как получилось, что он слился с Еленой в поцелуе - он ведь совершенно искренне лишь собирался просто двигаться с ней в танце!

Collapse )
(продолжение будет)

Мудрецы из Хелма

В маленький домик, где раввин жил со своей Песей пришла Лея-Двося, дочка портного Ицхак-Арье, хотя, скажем прямо ну какой Ицхак-Арье портной? Так, перелицевать пальто, надставить брюки или укоротить новые штаны. Пуговицы, надо сказать правду, он пришивал на совесть, оторвать их можно только с мясом ... но мы отвлеклись. Пришла Лея-Двося, дочка портного ... Вот только не надо путать Лею-Двосю с Леей Малкиной, той скоро будет почти пятьдесят, а этой еще и восемнадцать не исполнилось. И не вздумайте спутать Лею-Двосю с Двойрой - у Двойры отец тоже портной, но зовут его совсем даже Борух и он такой портной, что в самой Лодзи или, скажем, в Бердичеве таких можно найти не больше двух человек. Господа из окрестных поместий заказывают у него костюмы-двойки, а пару раз он даже шил тройку с жилетом для пана Заглобы, шил из такой, знаете, материи серой с искрой ...ну вот, опять отвлеклись! Что вы меня все время отвлекаете!
Хотела Лея-Двося посоветоваться с раввином, но того дома не оказалось, в это время он всегда занимался с мальчиками в талмудторе. Ну так дома была рабанит, а кто лучше женщины поймет другую женщину?
- Пани Песя, вот скажите мне, если я выйду замуж за благочестивого еврея, а он вдруг умрет ...
- Лея, ты вышла замуж?! Мазл тов!
- Нет, Песя, если я выйду, а он умрет, он же попадет к праведникам после Страшного суда?
- Ну, это решать уж точно не мне, кто куда попадет!
- Прошу вас, Песя, не перебивайте меня, мне так трудно говорить! И вот я вдова, а потом, потом снова за меня посвается хороший какой-нибудь вдовец и я снова выйду замуж. А он снова умрет...
- Вейз мир, какое горе!
- Он ведь тоже будет праведник? Ведь я прослежу, чтобы он читал Талмуд и Тору, чтобы не забывал талес и филактерии и чтобы молочное не смешивалось с мясным!
- Ну, наверное да, - ответила рабанит, но в голосе ее слышно было сомнение.
- И вот мой второй муж умер, и надо так случиться, что сватается ко мне третий, и пусть он будет после ешибота и даже пусть он будет раввин...
- Ты смотри, какой нахес, и надо же - все тебе одной!
- Не смейтесь над бедной девушкой, пани Песя! Я и так уже сильно стесняюсь, но что я хотела спросить...
- Ну так спрашивай уже, не морочь мне голову, мне еще обед готовить!
- Я не морочу, я хотела посоветоваться. Скажите, как вы думаете, а может быть об этом даже написано в Торе. Когда все три моих мужа будут  наслаждаться в райских кущах - с кем из троих мне надо будет проводить время?

Мудрецы из Хелма

Хаим-Гирш, которого чаще называли Хаим Лейкин, он ведь удачно женился на Лее уж скоро тому десять лет, а ведь именно Лея так удачно вела дела в лавке, где торговала всякой живой и разной соленой рыбой, что у Хаим-Гирша, которого все-таки чаще называли просто Хаим, был и почти новый лапсердак, чтобы ходить в синагогу или просто гулять по Хелму, и была у него каждую субботу хала, а про гефилте фиш по субботам в доме Хаим-Гирша и говорить было бы смешно - торговать рыбой в лавке и не нафаршировать ее для мужа?! Хаим-Гирш, муж Леи и зять Сендера, Леиного отца, стараниями и деньгами которого и была открыта рыбная лавка, а сказать правду - его, Сендера стараниями очень взрослая Лея, что называется перестарок, и стала женой Хаима почти десять лет назад, так вот Хаим сидел в комнате у раввина и очень даже обрадовался, когда увидел, что тот вернулся из синагоги.

- Ребе, у меня такая ситуация, такое положение, ребе, я совсем не знаю, что мне делать! Я ведь ждал почти десять лет, еще немного, какой-то год и несколько месяцев - и я мог бы получить развод у своей Леи, чтоб гореть ей в аду! Об этом разводе я мечтал, когда мы даже не были женаты и отец Леи, Сендер, сватал меня за нее у моей матушки, жить ей до ста двадцати. Чтобы у Леи не было причины отказать мне в разводе я ни разу не прикасался к ней за эти годы, одни только ангелы небесные знают, как мне это было тяжело, особенно по утрам, лишь бы у нас не было детей, так я хотел развода!
- Хаим-Гирш, так ты пришел говорить со мной о своем разводе с Леей?
- Ребе, выслушайте! Сегодня утром Лея говорит мне, что у нас будет ребенок! и главное, когда я побежал к повитухе Фриде, та подтвердила, что так и будет и что к Хануке я уже буду счастливым отцом...
- Мазаль тов!
- Ой, что вы говорите, какой мазаль, что за тов - у Леи под сердцем байстрюк, которому я должен стать отцом?! Я ведь говорю вам, что не прикасался к Лее ни одного разика - откуда быть ребенку?! Сначала меня засватали за эту хабалку, хотя всем сердцем я тянулся...ну, это не важно, во всяком случае не к толстой дочке реб Сендера я тянулся. Потом из всего обещанного приданного реб Сендер дает моей матушке едва десятую часть, да что там десятую - и двадцатой части приданого он не выделил за своей распутной дочкой, чтоб на том свете не кончались у него ни смола в сковородке, ни дрова под сковородкой! И вот теперь - эта хохмочка с байстрюком...
- Послушай, Хаим-Гирш, что мешает тебе сказать, что ребенок не твой, что все эти годы ты не прикасался к своей жене?
- Ой. ребе, что вы говорите! Если общинный суд узнает, что вместо двух раз в неделю, кроме запретных дней, я не трогал жену...Ой, мне страшно представить...И потом, ребе, я ведь не хочу быть посмешищем для всего Хелма?! Не прикасался к жене - так воспитывай байстрюка... И самое главное - ведь мой тесть после этого сможет потребовать вернуть приданое, хотя бы ту часть, что я и матушка, быть ей скамеечкой под ногами моего отца среди праведников, успели получить...

Мудрецы из Хелма

- Ребе, я постоянно борюсь с желанием убить мою Сарочку, мою женушку! Она запилила меня своими придирками, житья нет никакого!
- Может быть, Хаим, тебе просто развестись с ней?
- Нет, ребе, развестись с ней я не хочу, я люблю ее, но убить ее я готов!
- Ты знаешь, Хаим, ты не одинок...совсем недавно ко мне приходили с точно таким же вопросом - хотят убить, но не разводиться. И знаешь, кто приходил?
-?
- Твоя Сара.
- !!!
- И знаешь что, её шансы предпочтительнее. Гольдман принимает ставки в своей букмекерской конторе, пока что ты идешь один к трем. Может быть, все-таки развод?

Мудрецы из Хелма

- Евреи, я хочу поговорить с вами о дураках, - раввин Хелма проводил холодный осенний вечер в городском кабачке за кружкой пива. - Не уходите, останьтесь, хелмцы, речь пойдет не о вас! Я просто расскажу вам, какого совета просил меня проезжий коммерсант, заглянувший в наш город проездом из Лодзи в Вену. Он заглянул ко мне вечером и спросил: "Ребе, я должен принять умное решение. Я решил дать развод своей жене..."
- Послушайте, мар Гольдман! Какое бы решение вы не приняли, разводиться или не разводиться, оно может быть правильным или неверным, хорошим или плохим, справедливым, как решение Соломона или нечестивым, как мысли Ирода Великого, но оно не может быть умным.
- Объясните, ребе, почему вы сейчас назвали меня дураком?!
- Потому что вы дурак, Гольдман. Вы решили развестись сейчас - значит вы были дурак, когда подписывали брачный контракт. Если тогда вы действовали, как умный еврей, значит вы стали дураком недавно, когда решили сказать "Гет!" вашей жене. У вас нет выбора, в этой ситуации вы дурак по-любому. Но не огорчайтесь, я знаю дураков еще более круглых, чем вы.
- Вы имеете в виду кретинов из Швейцарии?
- Ну что вы, тем бедолагам мог бы помочь йод, если бы мамочки давали им его с раннего детства. Я имею в виду Ицика Лейбович, который умудрился жениться, развелся и снова женился, и все это он сделал с одной и той же женщиной, о чем она только думает, рожая ему детишек одного за другим шестой раз подряд! Я все же думаю, что она не думает ни о чем, особенно ночью.

Скамейка

  Жила-была...стояла в дальней аллее городского парка скамейка. Ну самая обычная, которые в парках и сквериках устанавливают - четыре ножки, сидение и спинка сделаны из прочных струганых крашеных брусков. Стояла она на тенистой аллее, сбоку прикрытая деревьями, сзади - огромным кустом сирени, а перед скамейкой проходила асфальтированная дорожка. И так удобно располагалась эта скамейка, что располагались на ней и потрепанного вида мужички - выпить пива, а то и распить бутылку водки под балтийскую килечку, и старики-пенсионеры любили посидеть на ней за партией в шахматы, молодые мамы приходили к ней выгулять своих малышей и обсудить проблемы катастрофической дороговизны памперсов. Но по-настоящему скамейка любила только вечернее и ночное время, когда посидеть на ней приходили парочки - деревья и куст сирени отлично заслоняли их от нескромных взглядов.
 И все бы хорошо, все бы славно, но уж так часто юноши, ожидая своих любимых, доставали перочинные ножи и вырезали глупости, вроде "Коля+Наташа", "Вова+Люба", а уж сердец со стрелой на скамейке было вырезано - не сосчитать. Ножа не случилось - битым стеклом вырезали, а один "умник" через увеличительное стекло солнечным лучом выжег очередное "вечное". И хоть каждую весну работники парка красили скамейку в "веселенький" цвет, надписи и рисунки не исчезали, они рубцами проглядывали сквозь зелень краски.
   Часто повторялась на скамейке надпись "Вовчик+ ", менялись только имена девушек: Люба, Оля, Таня, Лариса. Скамейка узнавала Вовчика, как только он садился на нее и протестующе скрипела всеми своими "суставами" и даже мечтала когда-нибудь развалиться при его появлении. Но что она могла сделать, сработанная на совесть? Скрипи-не скрипи, каждую весну новая простушка приходила к Вовчику на свидание, и у красотки замирало сердце при виде своего имени, связанного знаком плюс с именем юноши, а осенью она уходила со скамейки в слезах,  чтобы появиться следующим летом со своим сыном или дочкой в новенькой коляске.
  Однажды на закате на скамейку сели двое взрослых уже людей - мужчина и женщина. Разговаривали они негромко, не целовались и не прижимались друг к другу. "А ведь это все та же скамейка, на которой я ждал тебя первый раз", - сказал мужчина. "Пока я ждал тебя, я так волновался...У меня случайно оказался с собой перочинный нож и я вырезал на ней наши имена. Смотри, вот же они!" - и он нащупал старую-старую надпись, невидимую под многими слоями краски. Солнце уже село, мужчина и женщина проводили рукой по надписи, словно лаская скамейку.
  А скамейка боялась издать хоть один скрипучий звук и только капли вечерней росы стекали по ее брускам, словно скамейка роняла слезы на траву под собой.